История одной поездки: как мы везли детишек из Авдеевки отдыхать в Одессу (фоторепортаж)

Авдеевка — небольшой населенный городок на Востоке Украины. По данным начала двухтысячных, там жили 37 тысяч человек. Сколько сейчас — не знаю. Потому что в километрах пяти от Авдеевки — фронт. Недалеко и до окраин Донецка — столицы непризнанной ДНР. Артиллерийские дуэли, исчезновение воды и отопления из-за обстрелов — все это суровая реальность жителей маленького городка.

По новостям кажется, что Авдеевка постоянно под огнем и ничего там в принципе не происходит, кроме обстрелов. Тем более, что рядом расположена знаменитая «Промка» — промышленная зона, ставшая в прошлом году ареной кровопролитных боев.

И за всеми этими героическими и пахнущими кровью военными сводками не слишком понятно, что в Авдеевке живут люди, которые ходят на работу, растят детей и уже привыкли к «прилетам» снарядов. А еще рядом, как и почти везде в тех краях на линии фронта, есть «серая зона». Это некий буфер шириной в сколько-то километров между армиями с обеих сторон. В этой серой зоне есть целые села, где живут люди. Но власти там нет никакой — ни украинской, ни днровской.

Добрые люди решили помочь хотя бы детям, которые живут в этих краях — в самых социально незащищенных семьях. И свозить их в Одессу — на полторы недели в санаторий. Жизнь — такая штука, что может из всех следующих десяти лет жизни у этих детей будет одно яркое воспоминание — были в Одессе…

О том, что я причастен к этой истории и тоже еду за детишками в зону АТО, узнаю за пару дней до того как. Маршрут непонятен — из серии — то ли Авдеевка, то ли Макеевка. Для понимания шутки — Авдеевка — с украинской стороны, Макеевка — с днрвской. Непонятно, брать ли броню, медицину и что вообще брать.

С утра в день выезда все становится известно: направляемся в Авдеевку, забирать тамошних детишек на отдых в Одессу. С профессиональной точки зрения — это явно интереснее съемки красной дорожки кинофестиваля, запланированной на следующий день.

Выезд — днем, после утренних съемок залетаю на час домой — поесть, помыться и собрать вещи. Быстро кидаю в рюкзак запасные футболки и носки, зарядки, камеру и ноутбук, выгребаю все лишнее. Брать с собой всего надо как можно меньше. Это — старый принцип. Посидел минуту на дорожку — в путь — на вокзал.

Еду вместе с организатором поездки с одесской стороны — депутатом горсовета Виктором Новаком. Про себя смеюсь — депутат, а едем в плацкарте, рядом с туалетом. Ибо поезд на Днепропетровск (наш транзитный пункт) забит — билеты купить почти нереально.

Поезд, кажется, раскалился до упора, ведь на улице градусов 30-35 в тени, и мы, похоже, скоро сваримся. На соседних полках отдыхают бабушка с дедушкой, едущие обратно к себе — под Луганск, на территорию ЛНР. Классическая советская семья — пример дружбы народов. Он — бывший шахтер из России, переехавший в тогда еще советскую Украину. Она — родом из Черновцов и говорит на украинском с русской примесью. Пытается кормить меня, потом завязывается разговор о жизни под Луганском. Все тут просто — богатые и политики на этой войне богатеют, а простой люд беднеет — ну или снарядом разрывает прилетевшим. Ничего за сотни лет на нашей Земле не меняется.

За разговорами и перезвонами с Авдеевкой наступает ночь — и прохлада, часа три сна и вот мы в Днепропетровске. В последний раз я был там три года назад, в начале осени 2014-го. Город был не то чтобы совсем прифронтовым, но окружен блокпостами, через него валом шли беженцы и военные подразделения.

Сейчас в Днепре — тихо, жарко и спокойно. Нас встречают местные волонтеры — из благотворительной организации «Милосердное сердце» — они же армейские капелланы. Пара часов на отдых, кормежку и душ — и в путь — на Авдеевку.

1

То, что мы въезжаем в зону АТО, можно понять только по блокпостам. Солдаты на них вызывают сочувствие — в камуфляже, бронежилетах и касках стоять весь день на жаре и проверять проезжающие машины — небольшое удовольствие. У дороги — металлические вагончики, в них тоже сильно не отдохнешь — явно за день раскаляются до упора. Солдатики машут рукой капелланам и без проблем пропускают нас дальше.

2

На горизонте видны гигантские трубы — это местный коксохимический завод. Один из крупнейших подобных в Европе. Основной его акционер — Ринат Ахметов. Несмотря на нелюбовь со стороны патриотической общественности, олигарх Ахметов по-прежнему владеет крупными предприятиями на Донбассе и ведет свой бизнес. Работают на предприятии около четырех тысяч человек. Но кажется оно безразмерным.

Мы проходим очередной блокпост и заезжаем в Авдеевку. Впечатление — тихий и сонный украинский райцентр. Где-то видны побитые снарядами здания, но общая картина явно выбивается из общественного восприятия Авдеевки, как города, чуть ли не разрушенного наполовину.

Работают магазины, ездят машины, у наливайки на автостанции скучают алкаши. Мы забираем первую партию детей — в местном приюте. Детишки чисты, ухожены. От резких звуков на пол не валятся — это хорошо.

34

5

6

Следующая точка — уже упомянутая автостанция. Туда привозят своих детей родители. Все делают фотографии напоследок, шумят. Пока суть да дело, успеваю сбегать в местную наливайку за кофе — за пивными кранами на стойке там спрятана кофемашина. Кажется, я вызываю удивление. Прикидываю, что для усиления эффекта надо бы попросить у бармена к чашечке кофе тараньку и бахнуть ей хорошо о стойку. Но времени на такие развлечения нет. Призывно гудит автобус — отъезжаем. Бегу, допивая горячий кофе на ходу. Перед автобусом с детьми едет полицейская машина — выделили местные власти — все как надо.

7

8

Мы выезжаем из Авдеевки. Едем мимо мусорной свалки, терриконов и полей по в меру разбитой дороге. Вдалеке виден город. Может, это уже Ясиноватая — территория ДНР. Мы поворачиваем и идем на Константиновку, на железнодорожный вокзал, загружать детей в поезд.

За окном терриконы сменяются пасторальными пейзажами: полями с подсолнечником, пшеницей, рожью. Видны комбайны. Водитель «моей» машины поясняет, что сейчас вроде бы «хлебное» перемирие. Это когда украинская армия и силы ДНР стоят с разных сторон одного поля и прекращают стрельбу на время сбора урожая. Какое на деле перемирие, мне неведомо. Последние дни украинская армия, даже по официальным сводкам, несла крупные потери. Но при мне стрельбы действительно не было.

9

10

11

12

13

В Константиновке тоже тихо. Удивляюсь, заметив в одной из платформ новенький поезд, по виду «Интерсити» с вай-фай и кондиционерами. Для прифронтовой зоны это выглядит необычно.

14

Мы грузим детей в поезд, пересчитываем — вроде бы все. Поезд отходит на Днепропетровск, там детей должны пересадить в поезд на Одессу. Затариваемся лимонадом в соседнем магазинчике и пытаемся отцепиться от невнятного пьяницы. Он что-то говорит о том, кто погиб на его глазах и просит «в честь этого» дать 80 копеек. Откуда такая сумма — непонятно. Видимо, на опохмел. Вообще алкаши в прифронтовой зоне пытаются взять на жалость «военными историями». Причем меня всегда мучит вопрос, видел ли кто-то из этих людей реальную войну, о которой вдохновенно говорит заплетающимся языком.

Грузимся в наши микроавтобусы — вечером мы должны встретить детей в Днепре. Детишек всего около ста сорока. Они не только из зоны АТО, но из Кривого рога, в последнем случае это дети участников боевых действий. Другие — из семей вынужденных переселенцев, малообеспеченных, из приюта. Но больше всего — как раз дети из той самой серой зоны. Поездка на море в Одессу для них — яркая вспышка среди серых будней последних трех лет.

15

16

17

18

19

Мы встречаем их в Днепропетровске, сажаем в поезд и уходим дальше уже на Одессу, чтобы встретить их утром на вокзале. Ночная поездка по дорогам Украины — небольшое удовольствие. Мы несемся на 80-100 километрах по разбитым трассам. Временами появляется ощущение, что дороги в зоне АТО лучше трасс в мирной части Украины. Я вспоминаю дорогу на многострадальные Пески, содержится она в идеальном состоянии видимо для переброски военной техники. Хотя в зоне АТО тоже много разбитых дорог, но часть поражают своим качеством.

А тут нас постоянно подшвыривает и кидает. Я не выдерживаю, и пересаживаюсь от водителя на заднее сиденье — там и сплю. Прикрыв голову рюкзаком от сидения впереди, чтобы в случае аварии голова врезалась в рюкзак с ноутбуком, а не в сидение.

Останавливаемся, у машины впереди дыра в колесе — наши дороги подтверждают свой статус. Меняем на запаску. Через минут 15 проблемы уже у запаски. Потом начинаются проблемы с топливом. А спать хочется жутко — это уже вторая ночь почти без сна. Читать на ноуте что-то тоже невозможно,- от тряски дико болят глаза, да и боязно, от сильного толчка мой макбук может улететь со мной в потолок или в дверь, и не переживет этого. Где-то под Кривым Рогом я окончательно отрубаюсь и уже не реагирую на наши остановки. Просыпаюсь на поселке Котовского — за окном дома Центролита, потом проскакиваем Молодую Гвардию.

20

21

22

Наконец — мы на вокзале. Часть детей уже уехала в санаторий «Виктория» (отдых там организовала Одесская мэрия, за что ей отдельное спасибо). Фотографирую тех, кто уже будет отъезжать. Прощаемся с депутатом Виктором Новаком, курим по последней сигарете и расходимся — поездка в АТО закончилась.

Была она без особых приключений, не как в прошлые разы. Но осталось чувство сопричастности к хорошему делу — организации отдыха детей войны в уютном городе на берегу самого черного в мире моря.

Автор и фото: Максим Войтенко

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *